Мне пришлось вернуться в лагерь одному.
Я хромал по раскаленному песку, ругал старого софийского мошенника последними словами и клялся, что сожгу сапоги на костре.
Мои коллеги, британские археологи, не добрались до раскопок - на них напали всадники Рифат-бека, который считает гяуров детьми Шайтана, и вырезали всех до одного.
Я не сжег сапоги, я сменил каблук и заказал серебряные подковки.
В 1873 году, в мае, когда я направлялся в Хиву, проводник Асаф решил завладеть моими часами, моим ружьем и моим вороным ахалтекинцем Ятаганом.
Ночью, когда я спал в палатке, проводник бросил в мой левый сапог эфу, чей укус смертелен.
Но сапог просил каши, и эфа уползла в пустыню.
Утром Асаф сам рассказал мне об этом, потому что усмотрел в случившемся руку Аллаха.
